▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ MouR on! ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

"Мурон воплощает лучшее, что бывает во французских певицах не эстрадного, а скорее кабарешного типа. Она маленькая, коротко стриженная, с харизмой сильнейшего медиума, проводящего высоковольтные разряды в своем пении, а про пение дочь оперного солиста с первых лет своей жизни знала все, что только можно знать. Еще совсем молоденькой она вызывала профессиональный интерес у фигурантов шансонного жанра, который зарабатывает для Франции не меньше, чем оперные театры и грандиозные мюзиклы (часто, кстати, еще и питая последние собой). Вдобавок Мурон оказалась артистичной и ближе к тридцати дважды очутилась в центре театральных работ Альфредо Ариаса, французского аргентинца, режиссирующего спектакли от театра-кабаре до Служанок Жана Жене, в которых женщин играют женщины – а мужики тихо офигевают от грации этих неистово бабьих моральных извращений. У Ариаса Мурон работала в выдержавших десятки показов Сумасшедших от сумасшествия и в проекте Бале Розы, который делали в Монако, и многим тогда показалась даже больше актрисой, чем певицей. Это весьма хорошо говорит о человеке, с детства мечтавшем петь, как Барбра Стрейзанд – от полноты голоса и полноты чувств, с умением вести то и другое одновременно как хорошо продуманный урок и как сеанс магии. Однако репертуар у Мурон франкофонный, притом отборный, с каким посредственности не тягаются: из Эдит Пиаф, из мюзикхолльного гения Шарля Трене, из уехавшей в Брюссель Барбары (долговязая брюнетка Моник Серф), из переехавшего в Париж брюссельца Жака Бреля. Здесь остановимся. Мурон роднит с Брелем главное: каждой исполнение каждой песни концентрирует всю силу жизни. Даже внешне типаж тот же. Брель был миниатюрен, нервен, артикулировал слова с энергией, простите, плевка, пел свои монологи сразу в пяти, допустим, лицах. Одно лицо издевается, другое стесняется, третье страшно переживает за четвертое, обнажившее собственную душу до гибельного предела, пятое в безупречном костюме утвердилось ногами на крошечной сцене и открывает рот в пятнадцати сантиметрах от микрофона, а в черных глазах такое, что глядишь туда, и волосы дыбом. На краю сцены у Бреля работал ансамбль: рояль, контрабас, скрипач (но прожектор освещал только певца). В ансамбле с Мурон – только рояль, что гораздо ответственнее для певицы. Пианист Терри Трак, счастливая встреча Мурон 1995 года, – образец в чем-то более сухого, в чем-то более зажигательного кабаре немецкого, чью довольно вульгарную разновидность имитировал в своем мюзикле Боб Фосс. А взыскательная разновидность немецкого кабаре ассоциируется с Марлен Дитрих и Куртом Вайлем. Имея в сценических партнерах пианиста такого типа, можно смело делать театр одного поющего актера – исступленно шептать в Ne me quites pas, говорить в Именах Парижа, на разрыв кричать Amsterdam."