открытие выставки Юрия Соломкина "Инвенции"

презентация выставки Юрия Соломкина "Инвенции" (пастель). Пастель диктует художнику свои законы: бархатистая и сочная, она кажется податливой как шерсть домашней кошки и простой как детские карандаши. Но лишь до тех пор, пока качества материала не встречаются с волей автора. Юрий Соломкин управляется с пастелью где лаской, где хитростью, где упорством. Он позволяет ей капризничать, требовать особого отношения и комплиментов в свой адрес. Но в итоге добивается того, что хочет сам. Каждая работа любовный диалог между автором и материалом, где за автором – идея, сюжет и композиция, за материалом – фактура, пластика и цвет. Так полагала бы сама пастель, если б обладала способностью думать. На самом деле и цвет, и толщина линий, и ритм штрихов все подчиняется воле художника, с санкции которого только и может проявить себя материал, избранный им для выражения замысла. Одно из свойств пастели как живописного материала состоит в том, что ее собственный цвет всегда будет доминировать над цветом изображаемого предмета. У пастели громкий цвет, яркий цвет, звонкий цвет (каким бы ни казалась фантастическим допущением сама мысль о сочетании в одном объекте «звонкости» и «бархатистости»). Соломкин часто использует бумагу черного или какого-либо темного, глубокого цвета. Для пастели это что постамент для статуи, что фортепианный аккомпанемент для певца. Изображенные предметы выглядят дошедшими до предпоследней стадии упрощения. Еще шаг и люди превратятся в знаки, вещи – в свои символы. Человеческие фигуры утрачивают черты лиц, характеристики возраста, национальную, социальную, а то и половую принадлежность. Они превращаются в некие модели, в силуэты, заполненные цветом, которому и поручено сообщить нам об их присутствии. Элементов композиции минимум. Он… Она… Намек на их отношения, данный не сюжетно, не мимически, но по большей части пространственно через расстояние, разделяющее их, или, напротив, через их нераздельное соединение. Предметов на рисунках немного, но парадоксальным образом уменьшение их числа увеличивает веер возможных ассоциаций, чему принципиальная условность изображения только способствует. Соломкина не соблазнили постмодернистские игрища с цитатами и реминисценциями. Скорее угадываются параллели с иконописью. Иные параллели более очевидны и поэтому менее важны. Персонажи с натюрмортами на шляпах не могут не напомнить о загадочных дамах Тышлера, сюжеты с восточным колоритом – о марокканских сценах Матисса… Сближения правомерны, но различия ценнее. Работы Соломкина обладают общими чертами. По видимости подчиняясь диктату материала, художник извлекает из него эффекты, нужные ему для выражения замысла. Будь автор не артистом, а философом, он мог бы сказать многое о том, как соотносится человеческое существование с предоставленным ему миром предметов, пространств, цветовых сочетаний и линейных ритмов. Будучи художником, он делает это в пределах листа с помощью разноцветных карандашей пастели. Анна Чайковская