Люди которые любят и те кого любят они!

Она меня все время поучает. Я психую, еле-еле сдерживаюсь и молчу. Она звонит мне каждый день и говорит о всякой ерунде. Я терплю, а иногда вру, что «на плите убегает», «руки в мыле», «на пороге уже», «кто-то в дверь звонит». Она повторяет одно и то же. Я слушаю, а часто прерываю. Говорю, что уже слышала. Она приносит мне конфеты, котлеты, пирожные, деньги. Я отказываюсь, пихаю все это обратно, догоняю у лифта, пытаюсь втиснуть в старую сумочку, но у меня ничего не получается. Она жалуется, что я редко захожу. А я вечно не нахожу для этого времени. Я чувствую себя виноватой… перед своей мамой. *** Он не любит шумных компаний. А я, под настроение и по поводу, даже очень не прочь, если люди приятные. Он все время экономит. Я трачу сразу все и без зазрения совести. Он рано ложится спать и рано встает. А я торчу у компьютера до утра и встаю к обеду. Он никогда ни о ком не говорит плохо и нервничает, когда кто-то себе это позволяет. Я психую откровенно, громко возмущаюсь и награждаю нелестными эпитетами обидчиков. Он любит худеньких и спортивных. Я их терпеть не могу, все время сравниваю с собой, вечно худею и злюсь на себя за очередные срывы в нескончаемых диетах. Я ревную… своего мужа. *** Он любит делать только то, что ему нравится. А я делаю то, что необходимо всем. Готовка, уборка, стирка, работа… Он спорит со мной по поводу и без повода. Я нервничаю, пытаюсь доказать, что права, понимаю, что бесполезно и меняю тему разговора. Он может ничего не есть целый день, потому что лень достать из холодильника, разогреть, положить на тарелку. Я нервничаю, достаю, разогреваю, зову. Он не просит денег на карманные расходы. Я впихиваю в карман куртки, не смотря на « не надо», провожаю, бегу на балкон и машу рукой из окна. Я волнуюсь… за своего сына. *** Он любит погулять. Я люблю все больше дома, в тепле и в уюте. Ему все время жарко. А я мерзну в любое время года. Он предпочитает мясо на завтрак, обед и ужин. А я не ем мясо уже несколько лет. Все представляются плачущие коровы со свиньями. О лошадях в колбасе вообще молчу. Он спит развалившись, не меняя позы, а во сне посапывает и похрапывает. Я сплю тихо, как мышь, в смысле молча, зато верчусь всю ночь, как юла. Простыня смята, одеяло в комок. Он ничего не говорит. А я люблю пообщаться. Ну, хоть с кем-нибудь. И к нему со своими доставаниями пристаю. Он любит целоваться. Я говорю: « Отстань! Ты же знаешь, я этого не терплю. Отвали.» И все равно я люблю его. Потому что он принимает меня вот такой – ворчащей и недовольной, доброй и не очень, любой. Без упреков, без нравоучений, без обид. Как же мы сможем жить друг без друга, мой хороший, мой добрый, мой старый пес? ЭТО ЛЮБОВЬ?