▬▬▬▬▬★Поэзия ★▬▬▬▬▬▬

Поэзия (П.). искусство слова в собственном смысле (т. е. уже отграниченно от фольклора) возникает вначале как поэзия, в стихотворной форме. Стих является неотъемлемой формой основных жанров античности, средневековья и даже Возрождения и классицизма — эпические поэмы, трагедии, комедии и разных видов лирики. Стихотворная форма, вплоть до создания собственно художественной прозы в Новое время, была уникальным, незаменимым инструментом превращения слова в искусство. Необычная организация речи, присущая стиху, выявляла, удостоверяла, утверждала особую значимость и специфическую природу высказывания. Она как бы свидетельствовала, что данное высказывание — не просто сообщение или теоретическое суждение, а некое самобытное словесное "деяние". Гегель, рассматривая причины возникновения поэзии на примере знаменитой надписи-двустишия с извещением о павших при Фермопилах греках, замечает, что это двустишие само "... хочет проявиться как действие (poiein)...", а не просто сообщить о каком-то лежащем вне его действии (Соч., т. 14, М., 1958, с. 170). Двустишие, строго говоря, не информирует о факте, а создаёт художественный, поэтический факт, или шире — поэтический мир, в котором, например, могут говорить мёртвые: "Странник, во Спарту пришедши, о нас возвести ты народу, Что исполняя закон, здесь мы костьми полегли". И стихотворная форма сразу сигнализирует о "выведении" художественного мира из рамок обыденной достоверности, из рамок прозы (в исконном значении слова) — хотя, разумеется, обращение к стиху само по себе не является гарантией "художественности ". Необходимость стиха на ранних ступенях развития искусства слова диктовалась, в частности, и тем, что оно изначально существовало как звучащее, произносимое, исполнительское. Даже Гегель ещё убеждён, что все художественные словесные произведения должны произноситься, петься, декламироваться. Это неприменимо к современному роману, который полноценно существует и как читаемая "про себя" книга; хотя в прозе слышимы живые голоса автора и героев, но они слышимы "внутренним" слухом читателя. П. же, стих, с одной стороны, действительно себя выявляет лишь в устном бытии, а с другой стороны, только стих может всесторонне организовать звучащую материю речи, придать ей ритмическую закруглённость, законченность, завершённость, которые в эстетике прошлого нераздельно связывались с совершенством, красотой. "... Древний мир..., — писал К. Маркс, — возвышеннее современного во всем том, в чем стремятся найти законченный образ, форму и заранее установленное ограничение" (Маркс К. и Энгельс Ф., Об искусстве, т. 1, 1967, с. 165). В словесности прошлых эпох стих и выступает как такое "заранее установленное ограничение", которое создаёт возвышенность и красоту слова. Становление художественной прозы действительно начинается лишь в эпоху Возрождения, а осознание и утверждение прозы как законной формы искусства слова происходит даже позднее — в 18 — начале 19 вв. В эпоху господства прозы причины, породившие П., уже как бы теряют своё значение: искусство слова теперь и без стиха способно созидать подлинно художественный мир, а "эстетика завершённости", в сущности, чужда литературе нового времени. Художественная проза обнаружила способность создавать красоту слова, не уступающую красоте слова в П. П. в эпоху прозы не отмирает (а временами, например в России начала 20 в., даже вновь выдвигается на авансцену); однако она претерпевает глубокие изменения. В ней резко ослабевают черты завершённости; отходят на второй план особенно строгие строфические конструкции — сонет, рондо, газель, танка и т.п., развиваются более свободные формы ритма — дольник, тактовик, акцентный стих и т.п., в стих внедряются разговорные интонации. В новейшей П. раскрылись иные содержательные качества и возможности стихотворной формы. В П. 20 в. у А. Блока, Р. М. Рильке, П. Валери, Р. Фроста и др. со всей ясностью выступило то громадное усложнение художественного смысла, возможность которого всегда была заложена