ЛюБоВь

В каком краю - не вспомнено, в каком году - не слушано, Но сказывают - встретились на крыше три кота. Один - с полбоком лупленным, другой - с хвостом откушенным, У третьего - и вовсе-то судьба была крута. Тот третий кот был жертвою хозяйского предательства: Его хозяйка холила, ласкала, но потом С ветеринарьей помощью свершила надругательство Над глупым, в ус не дующим, доверчивым котом. И вот сошлись три особи на крыше - и заспорили: Кому в кошачьем племени легко на свете жить? А мимо кошки шастают - на радость ли, на горе ли... Да как же страстным мявом тут вовсю не заблажить?! Бесхвостый да ободранный запели на два голоса, И было в этой арии так много децибел, Что, кажется, неслась она до Северного полюса, А может, и до Южного… Лишь третий кот не пел. Смотрел он на соперников с высокомерной жалостью И думал снисходительно, хихикая в усы: "Любовь - оно, конечно же… И спеть - оно пожалуйста!.. Но не любовь ли, милые, лишила вас красы? А у меня - всё в целости, бока и хвост в наличии, А тем, что мной утрачено - не стоит дорожить… И мне совсем не надобно орать до неприличия, И мне вольготно, сладостно без мук на свете жить!" …Мораль у сказки - вечная, вне общества и времени: Решать проблему выбора приходится, заметь, Не только человечеству, но и котову племени: "Быть иль не быть?", а в сущности - "Иметь иль не иметь?" Было неловко и тяжко От отрезвляющих слов. Вечер. Кофейник и чашка. Только всего и делов. Колкости, шутки, остроты - Всё неуместно. Прости. Только всего и заботы - Как половчее уйти. Но… это значит: страницу Главную перечеркнуть. То-то и страшно - как птицу, Наше молчанье спугнуть. То-то перо и томится, Не прикасаясь к листу, И молчаливая птица Долго глядит в высоту. Если сейчас распрощаться, Если черту подвести, После - нельзя возвращаться. То-то и медлю. Прости. Дай поквитаться с надеждой, Глянуть в предательский лик, Дай оттянуть неизбежный Опустошающий миг. Дай этим снимком пополнить Памяти фотоальбом: Вечер. Молчание комнат. Прядь над склонившимся лбом. В форточке - ветки качанье. Сумрак прозрачно-лилов. Чашка. Кофейник. Молчанье. Только всего и делов… Перегорю, переборю Недужный дух разлада, Сама себя уговорю, Что всё идёт как надо. Вздохну – и просто заживу, Не в дар и не в отместку. И бегством впредь не назову Обычную поездку. И стыдно быть, пойму я вдруг, С прекрасным миром в ссоре: Горяч июнь, и ласков юг, И благодушно море, И кипарисов острия Отточены, как перья, И нет причины для нытья, Для злобы и безверья. Под мелодичные шлепки Воды по парапету Я впрямь поверю, что тоски Уже в помине нету… Часы. Оконное стекло. Распахнутая книга. О одиночество, светло Твоё ночное иго. Всё можно: узы разорвать, Забыть о них, к примеру, А можно тщетно звать и звать Друзей, теряя веру. И в патетической мольбе Безумствовать, терзаться, Себя жалеть, самой себе Покинутой казаться… Но можно так: не ждать, не звать, А свежестью ночною Дышать замедленно – и знать, Что все мои – со мною. И, как пред чувствами ни слаб, Но всё ж внушит рассудок, Что одинокость – лишь этап, Как ночь – лишь время суток. И так гуляют сквозняки В листве ночного сада, Что ни пожатия руки, Ни слов сейчас не надо.