Наль Подольский "За объективом" презентация в Музее Фотографии, ул.Проф.Попова, 23

Книга Наля Подольского — книга писателя о фотографах и петербуржца о петербуржцах. Очерк – самый, наверное, надежный жанр для описания текучей и неопределенной современности, частью которой мы сами являемся. Возможности этого жанра использованы здесь вполне: индивидуальность каждого отдельного фотографа включается в общую картину развития современной фотографии, а попытка понять, что есть фотография на нынешнем этапе ее развития, не заслоняет от читателя фотографа как человека. Александр Китаев, из предисловия к книге: Свето-представление Вообще то, делать предисловие к книге писателя мне не по рангу. В давно сложившейся табели моё место позади объектива, а писательское – как раз перед ним. Но, что только в нашем полном мистики городе не случается! Мы с Подольским имели честь родиться на берегах Невы, и с причудами питерской жизни давно свыклись. Правда, иногда мне кажется, что «петербуржец», это скорее диагноз в медицинской карте, чем запись в метрике. Может статься, этим можно объяснить и неординарный выбор издательства, коему на сей раз вздумалось меня посадить перед текстом, в котором Подольский заглянул за объектив. Раз уж так случилось, то, заранее извинившись за некоторую сбивчивость повествования, попробую поделиться теми мыслями, что вились в моей голове по мере чтения книги «про фотографов». Первыми в России об изобретении способа фиксации изображения на серебряных пластинах узнали столичные жители. Правда, отнеслись к сему открытию легкомысленно. 4 января 1839 года петербургская газета «Северная пчела», познакомив публику с «главными началами» дагерротипа, писала: «Почитаем бесполезным говорить о будущем влиянии этого открытия на искусства». И выдала резюме, заявив, что изобретение это «для светских людей может служить приятным развлечением, и хотя тут все делается посредством химического производства, эта легкая работа очень понравится дамам». Сей прогноз, как мы знаем, через полтора века сбылся: теперь светские дамы вовсю резвятся с цифровой камерой в руках. Солидные «С.-Петербургские ведомости» 25 января заметку о появлении дагерротипа озаглавили так: «Нового рода живопись». И тут сбылось – в наше время крупнейшие художественные музеи мира отдают свои лучшие залы под выставки фотоискусства. Дальше события развивались следующим образом. Пока между Францией и Англией велась тяжба за приоритет в открытии светописи, осенью того же 1839 года в петербургской Академии наук делали снимки по методу англичанина Тальбота, а в Академии художеств были показаны посетителям три картинки на серебре, исполненные французом Дагерром. Так что петербуржцы первыми и увидели изображения «снятые посредством солнца <…> с точностью, далеко превосходящею искусство самого знаменитого живописца». Здесь же, на берегах Невы, был получен и первый в России видовой снимок – строящийся Исаакиевский собор. 8 октября 1839 года за объективом камеры-обскуры стоял подполковник путей сообщения Франц Осипович Теремин. Он же – первый фотограф-любитель. Он же – первый питерский фотограф, попавший в немилость к Клио. По прихоти музы истории дальнейшая судьба его неизвестна. Дагерротип, и тот не сохранился. Если бы не крошечная, в одно предложение, заметка в разделе «Разные известия и смесь» журнала «Сын отечества», мы бы и вообще ничего об этом не узнали. А ведь именно с Теремина в Петербурге началась светопись. Он не только «произвел удачный опыт снятиям через дагерротип», но и «…доказал, что и под 60° широты, осенью, дагерротип не теряет своего действия». Ну раз доказал, то пошло и поехало. Архитектура, скульптура, живопись, все виды графики, литература, театр и т.д. под воздействием светописцев ещё в 19 веке подверглись основательной модификации. В Петербурге рождались и умирали замечательные фотографы, ими создавались поражавшие весь цивилизованный мир произведения, но Клио оставалась к ним равнодушна. Прославляя и увековечивая своих граждан, создавая на берегах Невы новый Пантеон, Петербург охотно пользовался светописной иконографией, но сами светописцы поразительным образом всегда оставались в тени...