нгпщ

КОЛДУН (Рассказ) На завалинке у двухэтажного дома сидели двое мужчин. Разговор шел о текущих делах друг у дру¬га. Тот, который по комплекции был похуже, говорил, что строит баньку и каждый день, как по программе, кладет два венца. Другой мужчина, ко¬торый был его толще и солидней по комплекции, сидел и поддакивал, и восхищался настойчивостью в строительстве бани первого. Погода в это лето стояла без дождей, без жары, то что надо для работы на открытом воздухе. Дни летели один за другим быстра Северное лето ко¬роткое, быстрое - недаром сказано в народе: де¬вять месяцев зима— остальное лето. Июль — второй месяц лета - выдался очень хороший, особенно прохладные вечера и тихие белые ночи, которые располагают людей для бесед. Мужчина, которого звали Юрий, завел разговор на другую тему. Сна¬чала спросил рядом сидящего Михаила: - Что-то давненько у тебя, Миша, не видно жены, уж не уехала ли она в отпуск? - Нет, не уехала, - с горечью сказал Михаил и, выдержав паузу, добавил: — Ушла в загул, наступила на пробку и околачивается у каких-то соседей, таких же выпивох, как и она. Юрий, выслушав Михаила, сказал прямо: - Дело швах, когда жена пьет, это хуже, чем мужчина, - и продолжил: - Женский алкоголизм неизлечим. Михаилу в сердцах хоть и было неприятно го¬ворить про свою половину, все же сказал: - Горбатого могила исправит, так и мою жену. Сосед Михаил был по характеру спокойный, которого трудно вывести из себя даже очередной пьянкой его жены. Он уже смирился со всем происходя¬щим, и удивить его в этом вопросе было невозможно. Выйдя недавно на пенсию, он продолжал работать в меру своих способностей и возможностей. Нуж¬но содержать квартиру и детей (их у него осталось двое), и такой безделице, как запой жены Ольги, не придавал значения. Были дни и «чище», когда она просто бросала детей и дом, пьянствовала и пропада¬ла на пятнадцать-двадцать дней, ходила по поселку, занимала деньги и тут же их пропивала. Дело кончи¬лось тем, что в конце концов люди перестали давать в долг, тогда она приходила домой, как будто ничего не случилось с ней. Она запиралась в дальней боко¬вой комнатке и долго смотрела в одну точку, затем продолжительный сон, и так два дня. Со своими до¬мочадцами после попойки никогда не разговаривала, а Михаил, ее муж, и не настаивал. Она понимала, что Михаил сердит и разговор на эту тему не стоит заводить, но в будущем все равно его не избежать. За двадцать лет житья-бытья он ни разу ее не оскорбил и не ударил за ее поступки, которые никак не вписывались в их совместную жизнь. Иногда разрыв имел даже осязаемую форму, и она уходила на квартиру, которую получила десять лет назад за хорошую работу на строительстве жилья. Ольга долго жила одна в квартире, боясь показать¬ся на глаза Михаилу, но проходило время, и она возвращалась в деревянный дом его родителей. Дети оставались с отцом (у них было три сына). Старший ушел служить в армию, двое сыновей еще учились: один в восьмом классе, другой - в пя¬том. Учеба у ребят шла плохо, контроль со стороны отца был недостаточен из-за его работы, а матери из-за ее загулов не до детей. Разговор отца с сы¬новьями носил характер наставлений. Дети пони¬мали, что отец не может урезонить мать-выпивоху, и часто за ужином, когда собирались за столом, намекали Михаилу, что надо как-то вернуть мать в нормальную жизнь без выпивки спиртного. Они были правы, и Михаил стал откладывать деньги на кодирование Ольги гипнозом, чтобы та не употребляла алкоголь, он верил - это средство помо¬жет справиться жене с недугом. Наконец Ольга постепенно стала входить в норму. Михаил, не откладывая свои мысли и предпо¬ложения о скором излечении, предложил ей закодироваться на три года. Он сразу же получил ино¬сказательный ответ: - А где деньги возьмем, мы ведь не богачи? Он ответил: - Да я тут уже два года собираю, и нужная сум¬ма уже есть. Ольга сразу же согласилась и спросила: - Когда поедем? - Да хоть завтра, - услышала ответ Ольга. Ми¬хаил сходил к соседу (у того был телефон), быс¬тро набрал нужный номер п