!!!!

45 подписчиков

Ранее морозное утро. Вместо того, чтобы поваляться лишний часок в постели, прежде чем начать собираться на работу, я спешу к гостинице “Национальная”, откуда в 7:00 должен отойти наш автобус. Скольжу в своих “тракторах” по замерзшей ледяной корке на подъеме от метро к месту встречи. Опаздываю. Но не настолько, чтобы стоять и махать рукой уезжающим. Втроем на “местах для поцілунків” активно мешаем остальным попытаться поспать в дороге. Шутим на тему трехруких монстров и двухголовых телят, тщательно скрывая собственное волнение в ожидании неизвестного. Два часа по нашему асфальтированному бездорожью – и мы на месте. На границе тягостные ощущения усиливаются при взгляде на карту радиоактивного заражения зоны. Многие уже не рады, что приехали. Кроме иностранцев – они все равно по-русски не понимают. И вот, приходит “In Zone bus”, а попросту – “Икарус”, в который мы пересаживаемся, пройдя паспортный контроль. Там нас ждет экскурсовод и “Ява” – Олег Яворский, что до нас уже прокатился по зоне с другой группой иностранных журналистов. Мы меняемся с предыдущей группой местами и отправляемся в путь. Гид ведет свой рассказ, в основном, для гостей, поэтому на английском. Яворский, проведший без сна более суток, пытается подремать. Мы же созерцаем из окна транспорта окружающий пейзаж, и буйная фантазия рисует нам разительные отличия от мира вне зоны. То и дело кому-то кажется, что разросшиеся в стороны сосны и ели – результат мутации, неестественно выгнутые ветки – последствия больших доз радиации. А вот село вдоль дороги, где домов уже практически не видно за вымахавшими деревьями и разросшимися кустами даже зимой – это уже не наши субъективные ощущения. Город Чернобыль оказывается совсем не таким мертвым, как нам казалось до этого. В нем идет жизнь – живут люди, работают магазины, ездят автомобили. Хотя частный сектор практически весь мертвый – заколоченные дома с выбитыми стеклами, обрушившиеся крыши, покосившиеся стены, дворы, сплошь заросшие деревьями. Фон не отличается от киевского – всего 9-12 микрорентген. И снова в путь. На этот раз в самое сердце зоны – на ЧАЭС. По дороге делаем две коротких остановки – в поле, посмотреть на лошадков Пржевальского, завезенных сюда из Аскания-Новы, и рядом со строящимся хранилищем отработанного ядерного топлива. Четвертый энергоблок отсюда – в полукилометре. Дозиметр, вынесенный за пределы дороги на расстояние вытянутой руки, начинает все чаще пищать, показывая до 90-100 микрорентген/час. Подъезжаем к станции. К ней можно идти по приборам – по усиливающемуся писку дозиметра. Под крышей бетонного демонстрационного помещения, что в 100 метрах от саркофага, фон – 43 микрорентгена/час, вне его – до 1, 35 миллирентгена. Субъективные ощущения першения в горле и давящей боли в висках были почти у всех. Нас успокоили, что день рядом с реактором аналогичен 4 часам перелета в самолете на высоте 10000 метров. Да и время года, а также зимняя погода способствовали тому, что уровень радиации был намного ниже, чем пыльным летом. После просмотра фильма о строительстве саркофага и рассказа экскурсовода о состоянии его на сегодняшний день, мягко говоря, стало несколько жутковато. К тому же, тщательно приглядываясь к щелям и дырам в его конструкции… В общем, нам доступно объяснили, что мы живем на минном поле.