S.T.A.L.K.E.R

поклонникам игры и книги S.T.L.K.E.R И всё про Чернобыль Чернобыльская авария — разрушение 26 апреля 1986 года четвёртого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции, расположенной на территории Украины (в то время — Украинской ССР). Разрушение носило взрывной характер, реактор был полностью разрушен, и в окружающую среду было выброшено большое количество радиоактивных веществ. Авария расценивается как крупнейшая в своём роде за всю историю ядерной энергетики, как по предполагаемому количеству погибших и пострадавших от её последствий людей, так и по экономическому ущербу. Радиоактивное облако от аварии прошло над европейской частью СССР, Восточной Европой, Скандинавией, Великобританией и восточной частью США. Примерно 60 % радиоактивных осадков выпало на территории Белоруссии. Около 200 000 человек было эвакуировано из зон, подвергшихся загрязнению. Чернобыльская авария стала событием большого общественно-политического значения для СССР. И это наложило определённый отпечаток на ход расследования её причин[1] [2]. Подход к интерпретации фактов и обстоятельств аварии менялся с течением времени и полностью единого мнения нет до сих пор. 3-Б класс припятской школы № 1. Высокая двустворчатая дверь, окрашенная белой краской. Деревянные парты со скамейками, присоединенными к столам - чтобы маленькие школьники учились правильной осанке, а расстояние между сидящим и крышкой стола соблюдалось миллиметр в миллиметр. Эти правила для учителей начальной школы были настолько важны, что мне сейчас кажется, - в первые годы школьной жизни нас учили не считать и писать, а только лишь правильно сидеть за партой. Как сейчас помню фразу моей первой учительницы, Тамары Петровны, которую она не уставала повторять. Заклинание звучало так: "Между тобой и столом должно быть расстояние в ладонь". Я старалась, хотя хотелось учиться, исключительно навалившись на парту обеими руками и упершись в стол животом. Такие вот парты, как те, в 3-Б классе припятской школы, своевольничать ученикам не давали. Потом, подросшие и поумневшие, малыши переходили в среднюю и высшую школы – перебирались на второй, третий, четвертый этажи. Там парты были другие. А от стульев, иногда массивных и тяжелых, покрашенных мутной серо-синей или бежевой краской, иногда с металлическим основанием и деревянными спинкой и седушкой, очень часто страдали девичьи наряды – цеплялись, за недобросовестно забитые гвозди и не до конца вверченные шурупы, капроновые колготки. "Стрелки" и затяжки превращали дорогую и, по тем временам, дефицитную часть гардероба в неликвид. Парты были разрисованы и исписаны скучающими во время уроков одноклассниками. И, хотя их постоянно перекрашивали, подготавливая к следующему учебному году, буквально через месяц занятий надписи чудесным образом возобновлялись. Но здесь, на первом этаже, все по-другому – еще правильно, еще организованно, еще без нарушений. Единственное, кажется, в чем класс начальной школы был похож на остальные этажами выше – это доска. Большая, коричневая, пропитанная знаниями настолько, что они, знания эти, не смывались и не стирались никакими стараниями, а в виде меловых разводов мгновенно проявлялись на блестящей поверхности доски, как только она высыхала после очередной уборки. В большом фойе первого этажа, куда выходили двери классов, поражали воображение огромные, от пола до потолка, фрески на стенах, запечатлевшие картины счастливого советского будущего, так и не сбывшегося ни для Припяти, ни для страны, в целом. После теплого дождика летом 2006 года, перекрытия припятской школы № 1 обрушились, навечно похоронив вход в 3-Б класс – высокую двустворчатую дверь, покрашенную белой краской. Но, если постараться – пробраться к окнам сквозь заросшие за двадцать с лишним лет густыми кустами клумбы, подтянуться и, опершись локтями на подоконник, "окошком" приставить ладони к лицу, - сквозь помутневшее от времени стекло можно разглядеть маленькие, практически игрушечные, парты с присоединенными скамейками; большой деревянный учительский стул (который озорные третьеклашки часто на пе