Встреча с инструментальным ансамблем

Брехт писал пьесу в 1926 году в стране, страдавшей кризисом идентичности, - в Веймарской республике. Что та страна, что эта, как бы намекает Юрий Бутусов. Репетиции начинались еще до 8 августа, и вряд ли режиссер предполагал, что премьера пойдет уже немного в другой стране, неожиданно проникшейся милитаристским пафосом. История простая: мародеры разграбили храм, один из них оставил, убегая, скальп, и теперь горе-вояку надо заменить другим, чтобы скрыть преступление. Солдаты заманивают в свои ряды грузчика Гэли Гэя. Переделка одного человека в другого проходит успешно: в финале он говорит речь на собственных похоронах. Первое, что слышишь в спектакле – особый строй речи, которая как-то легко и незаметно переходит из бытовой, обыкновенной в эпическую. Как бы вдруг матушка Кураж заговорила в ритмическом строе «Илиады». Здесь нет этой истерзанной войной маркитантки, но есть другая, ее младшая сестра Леокадия Бегбик, вдова, владелица походного трактира. Ее играет Александра Большакова. *** Она вместе с оркестром, выхваченным светом в оркестровой яме, начинают спектакль. Как будто действие будет играться в пространстве берлинского кабаре с небольшой джаз-бандой и элегантной певицей, которая присаживается на авансцене на высокий круглый стул. *** ***В оркестровую яму посадили настоящий небольшой оркестр -- с фортепиано, аккордеоном, духовыми и ударной установкой. Он принимает в действии самое активное участие. Музыканты оркеструют пулеметные очереди звонкой барабанной дробью. А когда по ходу действия должен пописать слон, один из музыкантов встает и перед микрофоном демонстративно выливает пластиковую бутыль с водой.*** ***Сложный по структуре спектакль сродни симфоджазу. Здесь звучат зонги и живая музыка (отдельные аплодисменты молодым музыкантам в оркестровой яме), свинг переходит в рэп.*** Начинается история очень весело, а заканчивается трагически. Герой остается жить, но ценой отказа от всего, что составляло его «Я».