Эстетика нравственности: имплицитные неполитические табу в советской литературе 20–30-х гг.

17 подписчиков

«Что не запрещено, то разрешено». Эта юридическая формула, как известно, не всегда работает в культуре. Если говорить о советском искусстве, им управляли и его ограничивали отнюдь не только решения съездов, постановления центрального комитета, рецепты официальной критики. Существовал неявный пласт, казалось бы, никем не запрещаемых, но большинством все же избегаемых тем, мотивов и самих способов письма. И это касалось не только тех, кто был приближен к власти: идеологические и эстетические оппоненты режима следовали своим стратегиям умолчания. Механизм имплицитного табу не тождественен автоцензуре, хотя и близок ей, ведь последняя, скорее всего, подразумевает какого-то рода отклик на провозглашаемый запрет. Каковы эти имплицитные табу? Как они рождаются и функционируют? Насколько сильны? Эти вопросы предполагается обсудить на материале русской литературы ХХ века с привлечением широких контекстов других видов искусств и примеров других культур.