кто любит музыку

Музыка в системе культур. К концу 20 в. меняется отношение к музыке в целом. Она перестает рассматриваться европейцами как явление, стоящее в ряду с другими европейскими искусствами, а осмысляется как часть культуры (молодежной, народной, крестьянской, городской, массовой, элитарной, европейской, американской, африканской, японской, восточной, русской и др.). Традиционно европейское понимание музыки, сформированное в рамках искусствоведения – музыкальной эстетики, теории музыки и истории музыки, музыкальной этнографии (фольклористики), было дополнено новыми представлениями о музыке, возникшими в новых научных дисциплинах – сравнительном музыкознании, музыкальной антропологии и музыкальной культурологии. Анализ специфики понимания музыки в традиционных культурах народов мира обнаружил существенные различия в ответах на вопрос: «что есть музыка?». Ответы на этот вопрос у представителей разных культур различны. То, что для одних есть музыка, для других представляется «не музыкой». Например, для Г.Берлиоза пение китайцев в традиционной опере, где все женские амплуа исполняются мужчинами, поющими высокими фальцетными голосами, казалось невыносимым, хуже кошачьего воя. Для мусульманина распевание Корана в мечети не есть музыка (араб. мусики), тогда как для европейца – это музыка, которую можно анализировать, как и другие виды «музыкального искусства» в рамках музыковедения. Существующее многообразие видов музыки в европейской культуре также порождает многообразие вкусов и пристрастий среди музыкальных адептов. Для одних только классическая музыка является «музыкой», а такая как авангардная или рок-музыка – «не музыка». Представления о музыке, сформированные, как и сам термин, в европейской культуре, не всегда имеются в других культурах мира. Например, у большинства народов Африки, Океании, у индейцев Америки, она традиционно не выделяется из других сфер жизни. Музыкальное действо, как правило, неотделимо здесь от ритуальных действий, связанных с охотой, обрядом инициации, свадьбой, военными сборами, поклонением предкам пр. Представления о музыке в некоторых племенах порой вообще отсутствуют, нет ни термина «музыка», ни его аналогов. При попытках специально выделить музыкальные явления и описать то, что для нас, европейцев, безусловно, является музыкой – стук палок, дребезжание охотничьих луков, игру на барабанах, флейтах, напеваемые хором или в одиночку мотивы и пр. – аборигены, например, Океании рассказывают, как правило, мифы и разного рода сказочные истории. В них объясняются истоки тех или иных музыкальных явлений, которые возникают в некоем потустороннем мире и пришли в мир живых людей от сверхъестественных сил (богов, духов, тотемных прапредков) или звуковых явлений природы (грозы, звучания тропического леса, пения птиц, крика зверей и пр.); часто указывается на рождение музыкальных инструментов и музыкальных способностей человека в мире духов или джиннов (духов леса, умерших людей, богов). В тех странах мира, где заметное влияние оказал процесс вестернизации культуры, чаще всего принимается и сам термин «музыка», и европейское понимание музыки. В городах Африки и Азии создаются ансамбли народной (фольклорной) музыки, устраиваются музыкальные фестивали, возникают музыкально-учебные заведения (институты, консерватории), симфонические оркестры, национальные композиторские школы. В культурах древних и средневековых городов Азии, в придворных традициях Китая, Индии, Юго-Восточной Азии, исламизированных народов Ближнего и Среднего Востока возникают собственные представления о музыке, которая чаще всего обладает определенным уровнем профессионализма, но обнаруживает синкретическую природу и не выделяется так, как в системе европейской культуры. Так, в Китае, где не было известно греческое понятие «музыка», музыка традиционно была связана с дворцовым ритуалом (ли), в котором она определялась общим термином юе; в Древней Индии – с театром и пантомимой (сангита), с представлениями о чувстве (раса) и цвете (варна); в культуре ислама – с авторской литературно-поэтической традицией, с искусством ра