Те, кто ходит со своими убогими сценариями к Борису Фарафонову

Корреспондент: Мы как бы говорим о том, что телевидение это порождение, это ребенок кинематографа. Если в кинематографе любая значимая работа связывается в первую очередь с именем режиссера, то на телевидении действует другой принцип. Телевизионные материалы запоминаются по имени журналиста. Вы видите в этом какую-то проблематичность, несправедливость или, наоборот, как бы телевидение живет по своим законам и наверно вырабатывает свои правила? Борис ФАРАФОНОВ: Я думаю, что в этом нет ничего обидного ни для телевизионных режиссеров, ни для телевизионных операторов. Телевидение - дело колхозное, это - общая работа. Человек в кадре, который персонифицирует в себе весь авторский коллектив, это - особенность чисто телевизионная. Ради Бога, не всех и кинорежиссеров как бы знают в лицо и помнят по фамилии. Помнят героя, точно так и на телевидении. Мы имеем экранного героя, это персонифицирует конкретная какая-то личность, журналист. И ничего обидного, так скажем для оператора, для режиссера монтажа, для прочего творческого коллектива, для звукорежиссера в этом нет. Это те правила, по которым мы играем, это - специфика этого вида творчества. Да, здесь, прежде всего, есть как бы экранная личность, а уже дальше все остальное. Но, а если это действительно личность, она никогда не дает команде почувствовать, кто здесь царь, а кто разнорабочий. От убогих сценаристов - в группу может вступить кто хочет, независимо от уровня убогости и вообще сценарности...