#Ашиновы-потомки волчицы#

Потомки волчицы Знание родословных и специальное изучение их было издав¬на характерно для центральноазиатских народов. При этом весьма любопытно, что многие из них называли своим родоначальником того или иного зверя. Так, тибетцы считали сво¬ими предками самца обезьяны и самку ракшаса (лесного духа), монголы —серого волка и лань, телесцы — тоже волка и дочь хуннского шаньюя, а тюрки — хуннского царевича и волчицу. Две последние легенды возникли очень давно, по-видимому еще в период обитания этих народов на южной окраине великой пус¬тыни Гоби, так как мифология в некоторой степени корректиру¬ется фактами политической истории и этногенеза. Среди племен, побежденных тобасцами при покорении ими Северного Китая, находились « пятьсот семейств Ашина» («Пятьсот семейств» — фигуральное выражение, означающее «немно¬го»). Эти «пятьсот семейств» возникли «из смешения разных родов», обитавших в западной части Шэньси, отвоеван¬ной в IV в. у китайцев хуннами и сяньбийцами- (В китайской историографии эта эпоха носит название У-ху, т. е. «пять варварских племен». Перечень государств, образованных кочевниками на территории Китая). Ашина подчи¬нялись хуннскому князю Муганю, владевшему Хэси (область к западу от Ордоса, между излучиной Хуанхэ и Наньшанем). Ког¬да в 439 г. тобасцы победили хуннов и присоединили Хэси к империи Вэй, то князь «Ашина с пятьюстами семействами бе¬жал к жужаньцам и, поселившись по южную сторону Алтайских гор, добывал железо для жужаньцев» . Текст повествует о происхождении не всего народа древних тюрок, а только их правящего клана. В этой версии происхож¬дения древних тюрок ничего легендарного нет. По-видимому, Ашина был вождем небольшой дружины, состоявшей из удаль¬цов, почему-либо не ужившихся в многочисленных сяньбийских и хуннских княжествах. Такие мелкие военные единицы, которые нельзя назвать государствами, постоянно возникали в мятежную эпоху III—V вв. и исчезали, не оставив следа. Китайцы называли подданных ханов Ашина — Ту-кю. Это слово удачно расшифровано П. Пелльо как «тюрк+ют», т. е. «тюрки», но с суффиксом множественного числа не тюркским, а монгольским. В древнетюркском языке все политические тер¬мины оформляются монгольским множественным числом. Это дает основание думать, что они привнесены в тюркскую язы¬ковую среду извне. Само слово «турк» значит «сильный, крепкий». Согласно А. Н. Кононову, это — собирательное имя, которое впослед¬ствии превратилось в этническое наименование племенного объединения. Каков бы ни был первоначальный язык этого объединения, к V в., когда оно вышло на арену истории, всем его представителям был понятен межплеменной язык того вре¬мени — сяньбийский, т. е. древнемонгольский. Это был язык команды, базара, дипломатии. С этим языком Ашина в 439 г. перешли на северную окраину Гоби. Слово «Ашина» значило «волк». По-тюркски волк — бури, или каскыр, а по-монгольски шоно/чино. «А» — префикс уважения в китайском языке. Сле¬довательно, «Ашина» значит «благородный волк». Не подвергшееся китаизации слово со¬хранилось в арабской записи этого имени Шанэ. Вопрос о том, насколько правомерно называть ханов Аши¬на тотемистами, при современном состоянии наших знаний не может быть разрешен, но ясно, что название «волк» имело для тюрок VI в. огромное зна¬чение. Китайские авторы считают понятия «тюркский хан» и «волк» синонимами, видимо опираясь на воззрения самих тюр¬кских ханов. Какого бы происхождения ни были те «пятьсот семейств», которые объединились под именем Ашина, между собою они объяснялись по-монгольски до тех пор, пока перипетии воен¬ного успеха не выбросили их из Китая на Алтай. Однако сто¬летнее пребывание в тюркоязычной среде, разумеется, долж¬но было способствовать быстрой перемене разговорной речи, тем более что «пятьсот семейств» монголов были каплей в тюр¬кском море. Надо полагать, что к середине VI в. и члены рода Ашина, и их спутники были совершенно отюречены и сохра¬нили следы монголоязычия лишь в титулатуре, которую при¬несли с собой. На основании вышеизло