3-я Московская биеннале современного искусства. Специальный проект

Москва. ЦУМ. Пространственная литургия Автор и куратор: Олег Кулик При участии Виктора Рибаса, Дениса Крючкова, Гермеса Зайготта Музыкальное оформление: Ганс П. Хольман Это проект-медитация на сакральные смыслы современного московского искусства 70-90 гг (на материале акции/перформанса, главным образом). Под "сакральностью" в данном случае понимается как эстетическая значимость художественного высказывания, так и его мистический, магический, эзотерический или религиозный накал. «Любой коммуникационный «живой» смысл, который может возникнуть в нашем диалоге, заранее девальвирован и отнесен в область иллюзий, потому что он, как семантическое событие, возникает только в пространстве «голосов», организованном здесь как пространство галлюцинаций. Однако задача у нас иная. Мы не собираемся безобразно себя вести в этом голосовом пространстве, показывать жопу, хрюкать, орать, выть, ползать, скакать на четвереньках, ссать друг другу на голову и т.п. Оно будет просто саморазвертываться как еще один уровень языка описания, который мы будем воспроизводить совершенно автоматически – отсюда возникает некоторая голосовая атака и напряженность – не так просто синхронно повторять чужие реплики». Эти слова из третьего тома «Поездок за город»Коллективных Действий – хороший эпиграф к проекту «Москва. ЦУМ. 2009». Этот проект – художественный, авторский комментарий к истории современного искусства конца прошлого века. Проект не претендует на историческую объективность, а претендует как раз на вполне субъективную, зрелищную историю. С одной стороны, это попытка понять, что из сделанного двадцать-тридцать лет назад и сегодня видится, что и сегодня продолжает звучать. С другой стороны, это попытка создать пространственную инсталляцию (литургию) на материале современного искусства Москвы. Жанр пространственной литургии опробован в проекте «Верю» (Москва, 2007) и «Вечерне Деве Марии» Монтеверди (Париж, 2009). Деление на десятилетия и экспертные оценки не главное в этом проекте, хотя и здесь главными действующими лицами будут Московский Концептуализм, тотальная инсталляция Кабакова, перформанс 1990–2000-х. Идея проекта – пальпировать пространство. Хочется посмотреть на опыт художественной акции 70-90 гг в пространственной перспективе, ощутить границы тела в пространстве. Нерв проекта в трансформации наиболее ярких акционных событий недавнего прошлого в единое визуальное пространство тотальной инсталляции в духе Кабакова, а также в переводе местных событий на язык современной свето-звуковой инсталляции. Проект направлен на ревизию художественной акции с позиций сакрального зрелища (мистерии, оргии, литургии, "общего дела"). Инсталляция представляет собой длинный лабиринт шириной три с половиной метра, который растянут по всей площади (2250 кв. метров) и имеет фиксированный вход и выход. Стены коридора формируются из полупрозрачной «полицейской» пленки. С одной стороны она может быть прозрачной, с другой – зеркальной, в зависимости от задачи и того, откуда на нее падает свет (сторона, на которую падает свет, становится зеркальной). Идущий по коридору будет постоянно видеть и слышать то, что искушенного зрителя отсылает к известным ему событиям прошлого, так или иначе трансформированным, а неискушенного, нового зрителя интригует без отсылки к оригиналам. Лабиринт аранжирован как таинственное, полное «удивительных» событий «бесконечное» пространство, одинаково интересное для «посвященных» и «неофитов». Здесь акцентирован «дух» художественного события, предъявляется не документация, а реконструкция жеста (не обязательно музейного, но обязательно незабываемого). Путешествие по зеркальному лабиринту сопровождается как в театре теней появлением странных фигур в неожиданных для зрителя местах. Зрителей сопровождают пересекающиеся голоса. Фигуры разговаривают, бормочут, о чем-то кричат, плачут, к чему-то взывают или жгут огни. Эти тени проецируются на большие экраны, свободно размещенные в зале и скрытые от зрителей за зеркальными пленками. Тени не все время видны, они то зажигаются, то гасн