ПЁТР МАМОНОВ

118 подписчиков

Действа, представляемые Петром Мамоновым на театральной сцене, в частности, относятся как раз к таким – это и спектакль, и концерт, и медитация, и транс, и юмор, и страх, и катарсис. Фильмография * Царь (2009) … Иван Грозный * Остров (2006) * Пыль (2005) * Время печали еще не пришло (1995) * Анна Карамазофф (1991) * Нога (1991) * Такси-блюз (1990) * Игла (1988) Думаю, не ошибусь, если скажу, что рок-фаны 80-х Мамонова любили как никого другого. Вообще известны лишь два рок-музыканта, уважение к которым выразилось в форме традиционного русского величания. Но когда Гребенщиков ещё не был Борисом Борисовичем, а был всего лишь БГ, Мамонов был уже Петром Николаевичем. Так – и только так — называли его верные. Он, единственный из тех, кто был тогда на сцене, вызывал неподдельную любовь незнакомых, впервые видевших его людей. Если БГ представал поклонникам в каком-то совершенно неземном свете («БГ – Бог, от него сияние исходит», — П. Мамонов как сказал Африка в фильме«АССА»), то Петр Николаевич был всегда подчеркнуто человечен. Я бы сказала, он являл собой образ человека вообще, человека как такового. И если сияние, исходившее от БГ, при ближайшем рассмотрении, несло оттенок прелести (во всяком случае, сейчас от этой завораживающей таинственности ничего не осталось), то облик Мамонова за двадцать лет практически не изменился, и излучаемый им свет всё тот же.Мамонов как на сцене, так и в кино, никого не изображает, всегда играет самого себя, то есть просто человека. Но этот мамоновский человек в своей простоте превращается в голый символ, живую икону. Только это не древняя икона, но скорее икона, прошедшая сквозь и впитавшая в себя эстетический опыт русского авангарда. Как если бы, скажем, Павел Филонов пережил свое время и стал бы писать иконы. Уникальная мамоновская пластика, если присмотреться, иконична: судорожными движениями актер словно разрушает трехмерное пространство и, выворачивая пространство наизнанку, движется как бы на плоскости, в тесноте и обратной перспективе. Позы, которые при этом он принимает, часто можно встретить на иконах – но, конечно, не у святых. В таком положении шествуют во ад грешники или стоят люди в ожидании Страшного Суда. А ещё так изображают на иконах юродивых. Безумный танец, которым Петр Николаевич всякий раз радует своих поклонников на сцене, в действительности, являет собой тютчевский парадокс: мамоновский человек – это существо, несомненно, предназначенное к полёту, однако, каким-то непонятным образом всё же приросшее к земле. Все попытки подняться, оторваться от горизонтальной поверхности приводят лишь к марионеточным судорогам, вызывающим комический эффект. Тем не менее, все мы понимаем, что перед нами существо, которое умеет летать. Просто в данный момент у него почему-то не получается. И это смешно. Сам Мамонов, хоть и похожий внешне на большую хищную птицу, выбрал ещё в 80-е в качестве эмблемы для своего лирического героя обыкновенного серого голубя, который заявлял о себе так: Едут машины и давят меня Но вместо асфальта мне снится земля И солнце… Я самый плохой, я хуже тебя! Я самый ненужный, я гадость, я дрянь! Зато я умею летать! Таким образом, способность летать всегда была – и осталась у мамоновского человека. Только с годами, преодолев романтически-галлюцинаторный этап «полетов во сне и наяву», она достигла своего предела и была осознана как православная.