Hiroshima mon amour (1959)

36 подписчиков

1959. Франция / Япония. 90 минут. Жанр: драма. Режиссер: Ален Рене. Сценарий — Маргерит Дюра, Оператор — Такахаши Мичио, Саша Вьерни, Композитор — Джованни Фуско, Жорж Делерю. В главных ролях: Эммануэль Рива, Эйджи Окада. В ролях: Бернар Фрессон, Стелла Дасса, Пьер Барбо. Награды: - Приз ФИПРЕССИ на кинофестивале в Каннах. - Приз "Объединенных наций" Британской киноакадемии. - Премия за лучший фильм сообщества кинокритиков Франции. - Премия за лучший иностранный фильм кружка кинокритиков Нью-Йорка. Интересные факты о фильме: - Эйджи Окада совершенно не знал французского, поэтому ему приходилось запоминать произношение реплик. - cценарий к фильму написала Маргерит Дюра (04.04.1914 — 03.03.1996), одна из основоположниц "нового романа", обладательница Гонкуровской премии. Она также активно работала в режиссуре ("Разрушать, говорит она", "Индийская песнь"), ставя крайне трудные для восприятия, но вызвавшие большой интерес критики фильмы. - однако первоначально сценарий "Хиросима, любовь моя" должен был писать не кто иной, как Франсуаза Саган. Дюра появилась уже позже, когда Саган отказалась. - Фильм возник из документального проекта. В 1958 году Рене попытался сделать небольшую документальную ленту про атомную бомбу. Алексей Нгоо: Рецензия на фильм "Хиросима, любовь моя" "Новый роман" дал миру немало хранцузских писателей. Однако из них всех только Алена Роб-Грийе можно читать не чувствуя на языке привкуса стальных опилок скуки. Вот и Ален Рене в фильме "Хиросима, любовь моя" колыхается именно на волнах нового романа, плетя безыскусные и почти ничего не значащие словесные узоры, путая настоящее и будущее, зацикливая события и заставляя нарочито безымянных персонажей переливаться друг в друга как вода в сообщающихся сосудах, что не удивительно — сценарий писала Маргерит Дюра. При этом Ален Рене не смотря на всё сходство имён — не Ален Роб-Грийе, и потом вердикт неутешителен. Фильм дико скучен. Выверённая картинка, красивые актёры, вымеренные слова и точно дозированная музыка оказывают мертвящее впечатление. Всё настолько стерильно, что сердце начинает биться чаще, предчувствуя подкатывающий к горлу приступ клаустрофобии. Я вот всегда был уверен, что красота превращается в безобразие, если в ней нет смысла. Выверенный эстетский фильм, снятый ради формы, по определению должен быть кошмарен. Потому что красота как эстетическая категория не может тешить разум, а лишь только органы чувств. Существу же разумному не к лицу думать 7 миллионами колбочек и 100 миллионами палочек, ушами, кончиками пальцев и сосочками языка. Не имея подпитки, разум начинает скучать, а вслед за ним и сосочки языка сосредотачиваются на стальных опилках. Поэтому настоящая красота возможна лишь в соединении красоты внешней и внутренней. Отчего, например, все фильмы Кубрега должны быть немедленно подвергнуты тотальному забвению. Однако. Рене всё же не Кубрег, и потому его фильм хотя бы позволяет продолжить разговор о памяти, начатый в "Изображая жертву" и продолженный в ""Острове". Не знаю как так получается, но если в человеческой жизни компенсационные механизмы чаще всего заставляют индивида забывать горе, но коллективная память наоборот старается трагические события сохранить, считается, что в качестве напоминания. Очень хорошо это видно на примере городов. Например, Севастополь, практически хрестоматийный пример. Он как губка пропитан воспоминаниями о двух оборонах. Музеи, памятники, строения — всё дышит событиями героического прошлого, порой сам город воспринимается как памятник оборонам. Севастополь упивается своей историей и вместе с ним приезжие погружаются в его коллективное воспоминание и увозят его с собой по городам и весям Расее. Раньше и Ленинград так же упивался блокадой, она была его средоточием и смыслом жизни. Однако сейчас всё изменилось, даже имя, и только приезжая в Севастополь вспоминаешь, что когда-то и у нас город жил так. У Ре