Цитадель Каримы Адебайб

На границе миров; на границе боли, скорби, радости, надежд; на границе чувств, на границе дорог, ибо всё имеет границы, все когда-нибудь заканчивается... Но где закончится одна дорога, возьмет свое начало другая, переплетаясь и соединяясь с другими дорогами, другими путями, другими жизнями и смертями... И стены, стены Цитадели, что выросла на пересечениях этих путей, помнят это, видели это и будут видеть и запоминать, видевшие первый рассвет и ожидающие последний закат, стены Цитадели, Цитадели из праха и пепла... - От людей остается прах, а мечты превращаются в пепел… – пронесся тихий шепот, нарушивший древнюю тишину, что не нарушалась века. На шпили самой высокой башни поднялась темная фигура, два черных крыла распахнулись за ее спиной, а пустые глаза закрылись. - Память... Как древни эти стены... Они шепчут, они говорят; только надо уметь услышать, захотеть... Он слушал, они шептали. Их голос отражался от верхушек голых скал, что безразлично смотрели на Цитадель, а Цитадель смотрела на них; шёпот словно сливался с вершинами, что, уходя вверх, были готовы продырявить небо, что опирается на эти шпили; казалось, если их убрать, небо обрушится вниз, на встречу земле - так низко оно висело, меняя свой цвет, меняя светила: то свет полной луны освещал Цитадель, то лучи солнца достигали ее и так же быстро отступали, скрываемые вечными облаками, темным дымом, серым туманом, что скрывал небо и погружал Цитадель в полудрему, полумрак… И шепот стены говорил впервые за века; их слушали, им внимали. Цитадель оживала… Загадочная, непонятная улыбка рассекла лицо слушающего, пустые глаза одарили округу, и фигурка взмыла в высь и исчезла для того, чтобы позже вернутся обратно, как поступала ранее с первым рассветом и как будет поступать вновь и вновь, пока не увидит последний закат…